– …не выношу истерик и впредь не намерена, а вчера вечером я оставила его, он прекрасно знает почему, хотя и пыталась что-то солгать, а самое плохое – он ни словечка мне не сказал, но так каменно молчал, аж мурашки по коже. Прям как мертвый сделался, сил моих нет… И теперь я раздираюсь на две неравные половины…

– Половины всегда равные, – поучающе вырвалось у меня. И кто за язык дергал? Ведь я в этом не столь уж уверена.

– И вовсе не всегда! – вскинулась Мартуся. – Вот я изнутри на куски рвусь, и эти куски во мне так и летают, так и сталкиваются, как же равные? Нет, ты скажи, что мне, несчастной, теперь делать? Просто разрываюсь, прямо как в песне, дикая страсть бушует во мне, то тянет к мужу, то к жене…

– Да ты никак спятила?

– А я разве говорю, что нет?

Если честно, я ее очень хорошо понимала. Мечется из-за мужика, с кем не бывает? Сама ведь испытала, на собственной шкуре.

И словно воочию увидела его красивое, мужественное лицо, его руки, запястья… Меня с такой непреодолимой силой тянуло прикоснуться к ним, взять в свои руки, прижаться щекой… И он склонен был ответить мне взаимностью, собственно, даже ответил, вот только странно как-то…

Между нами встало казино.

– Тут секс, а там игровые автоматы и рулетка, – лихорадочно продолжала Марта свою исповедь, несчастная и злая, словно заглянув в мои мысли. – Через дверь слышно, а паршивый шарик так я как будто даже видела: вот он прыгнул в двадцатку, а на нее поставили по максимуму, корнеры, сплиты, номера, серые жетоны. А они мои, серые, мои любимые!

Что-то во мне дрогнуло, ведь я тоже охотнее всего играла серыми и однажды угадала зеро три раза кряду!

– А здесь – постель, и его лицо надо мной, это я выражаюсь символически, мы сидели в кафе внизу, на втором этаже… Ну и что мне оставалось делать?